Алексей Парфун (parfun) wrote,
Алексей Парфун
parfun

Фрагменты из моей любимой прозы

Не стану утверждать, что читаю Гегеля в подлиннике. Как то раз пару лет назад нашел фрагменты из того, что первое на ум пришло. Думаю, что это и есть достаточно точная картина моих любимых авторов. 


"Он больше никого и никогда не любил. Только ее. Все остальные были ему безразличны. Они ничего не понимали и не умели понять. А он выходил на сцену, пел песни и декламировал -- для нее. Он так и говорил: "это для тебя. Тебе понравилось?" И прыгал в высоту -- для нее. И нырял на тридцать два метра -- для нее. И писал стихи по ночам -- тоже для нее. Он очень ценил ее, 
свою собственную вещь, и все время стремился быть достойным такой ценной вещи. И никто ничего об этом не знал." 

Стругацкие. "Жук в муравейнике" 

Охотник покивал и медленно пошел к выходу. Лин посмотрел на его согнутую спину и повернулся к стенду. Глаза его встретились с белыми мертвыми глазами за прозрачной стенкой. «Поговорили?» – молча спросил Лин. «Да». – «Ты ничего ему не сказал?» – «Нет». Лин взглянул на пояснительную табличку: «...четверорук трехпалый. Добыт охотником П. Гнедых, препарирован доктором А. Костылиным». Он снова оглянулся на Охотника и быстро украдкой написал мизинцем после слова «трехпалый»: sapiens. На табличке не осталось, конечно, ни одного штриха, но Лин поспешно потер ее ладонью. Доктору Александру Костылину тоже было тяжело. Он-то знал наверняка, знал с самого начала... 

Стругацкие "Полдень 21 век" 

" Одиночество стало какой-то стыдной болезнью. Почему все так 
его чураются? Да потому, что оно заставляет думать. В наши дни Декарт не написал бы: «Я мыслю – значит, я существую». Он бы сказал: «Я один – значит, я мыслю». Никто не хочет оставаться в одиночестве: оно высвобождает слишком много времени для размышлений. А чем больше думаешь, тем становишься умнее – а значит, и грустнее." 

Фредерик Бегбедер 

"...Он правил в хрустальном дворце. Пенилось море о мраморную ступень, и шептали пальмы. Под сенью фонтанов, истому оркестра, он отведывал яств и напитков. Дворец ломился золотом, личные яхты и самолеты ждали сигнала.Толпа повиновалась движенью его бровей. Он был Султан Всего.
Султан воровато оглянулся, прикрыл тетрадь локтями и последовал в гарем. В гареме цвели все красавицы мира, проводя время в драках за очередь на его внимание. Гарем представлял собой среднеарифметическое между спортивным лагерем "Буревестник" и римскими банями периода упадка, и упадок там был такой что кто хочешь упадет. Кинозвезды по его команде показывали такое кино, куда даже киномехаников не допускают."

Михаил Веллер. Правила всемогущества

Хотение в Париж бывает разное. На минуточку и навсегда, на экскурсию и на годик, служебное и мимолетное, всерьез и в шутку: "Я опять хочу в Париж. - А что, вы там уже были? - Нет, я уже когда-то хотел". Всемирная столица искусств и мод, вкусов и развлечений, славы и гастрономии, парфюмерии и любви - о, далекий, манящий, загадочная звезда, сказочный Париж, совсем не такой, как все остальные, обыкновенные и привычные, города. Париж д'Артаньяна и Мегрэ, Наполеона и Пикассо, Людовиков и Бриджит Бардо, Бельмондо, Шанель, Диор, Пляс Пигаль, Монмартр, бистро, мансарды... ах - Париж!.. Вдохнуть его воздух, пройти по улочкам, обмереть под Нотр-Дам, позавтракать луковым супом, перемигнуться с пикантной парижанкой, насладить слух разноязыкой речью, кануть в вавилонские развлечения, кинуть франк бездомному художнику, растаять в магазинном изобилии, купить жареных каштанов у торговки, узнать вкус абсента и перно... ах - Париж! хрустальная мечта, магнетическое сияние, недосягаемый идеал всех городов, искус голодных душ.
................
Он аккуратно открыл до отказа регулятор зажигалки и повел вдоль лживого пейзажа бесконечную волну плавно взлетающего белого пламени.
Не было никакого Парижа на свете.
Не было никогда и нет.

Михаил Веллер. Хочу в Париж

Человек взрослеет, и ускользающее движение лет все стремительней под растущим грузом насущных дел, и все недоступней и сказочнее за туманным горизонтом обетованный мираж, его Бермудские острова.
И есть - смиряются; так положено от веку. Они строят города и пишут книги, их любят семьи и уважают друзья. И сны их спокойны в ночи и чиста совесть. Они - хлеб жизни. И никогда их твердым шагам не прозвучать на таинственном побережье, путь куда, обманен и зыбок, не сманил их, чужд.
И есть - романтики и изгои - их верность не смиряется ничем.
Отковывая желание на преградах и оттачивая на неудачах, стремятся и рвутся они к старинной цели. И хрупкие и нежные ростки их душ обламываются о вечные грани мира. Пройдя шторма и преодолев пустыни, достигают они своих Бермудских островов; но отмерившие рубеж глаза в иссеченном ветрами прищуре не умеют уже видеть так, как видят глаза юности, и сильные сердца разучиваются трепетать, - даже внимая великой красоте познанной сказки.
И тогда понимают они, что счастье - в коротком мгновении, когда жар-птица, настигнутая через далекие годы у края света, бьется в твоих руках, ты овладел ею отныне, и не пришло еще сознание, что состоит она из тех же перьев и мяса, как и обыкновенная курица.
И горечь этого понимания велика.

Михаил Веллер. Бермудские острова

я любил ее, и когда я говорил ей: "Приди", она приходила, ничто
не разделяло нас, мы могли быть так близки друг другу, как это вообще возможно между людьми, -- и вместе с тем порою все загадочно затенялось и становилось мучительным, я не мог вырвать ее из круга вещей, из круга бытия, который был вне нас и внутри нас и навязывал нам свои законы, свое дыхание и свою бренность, сомнительный блеск настоящего, непрерывно проваливающегося в
небытие, зыбкую иллюзию чувства... Обладание само по себе уже утрата. Никогда ничего нельзя удержать, никогда! Никогда нельзя разомкнуть лязгающую цепь времени, никогда беспокойство не превращалось в покой, поиски -- в тишину, никогда не прекращалось падение. Я не мог отделить ее даже от
случайных вещей, от того, что было до нашего знакомства, от тысячи мыслей, воспоминаний, от всего, что формировало ее до моего появления, и даже от этих людей...

Ремарк. "Три товарища"

Жоан взяла у него рюмку и выпила. Она была очень хороша, и он знал, что любит ее. Она не -была прекрасна, как статуя или картина; она была прекрасна, как луг, овеваемый ветром. В ней билась жизнь, та самая жизнь, которая, случайно столкнув две клетки в лоне матери, создала ее именно такой. Все та же непостижимая тайна: в крохотном семени заключено все дерево, еще неподвижное, микроскопическое, но оно есть, оно заранее
предопределено: здесь и крона, и плоды, и ливень цветов апрельского утра; из одной ночи любви возникло лицо, плечи, глаза - именно эти глаза и эти плечи, они уже существовали, затерявшись где-то на земле, среди миллионов людей,

Ремарк "Триумфальная арка"

"Томас Хадсон лежал в темноте и думал, почему все так называемые хорошие люди непереносимо скучны, а люди по-настоящему хорошие и интересные умудряются в конце концов испортить жизнь и себе, и всем ближним". А?! -Откинулся на спинку стула, обведя слушателей блестящими черными глазами.
Возникла небольшая дискуссия.
- "Правильный" человек следует прописной морали. Он вяловат, банален, не способен на оригинальные мысли и поступки. Вот вроде и хороший человек - а не тянет к нему, - выразил свое коллективное мнение прекрасный пол.
- Хорошим и интересным людям вообще туго живется. Жизнь такая, - сказал Гриша.
- Молодец Хемингуэй, - раскрыл рот молчавший доселе Звягин. - Ведь не знал, почему, но вопрос поставил верно.
Народ развеселился.
- У вас, как всегда, готово решение любого вопроса, Леонид Борисович?
- Любого не любого... "По-настоящему хороший и интересный человек"
полон жизни и жаден до жизни. Скука, однообразие, бездействие претят ему. Ему всегда необходимы действия и перемены. Он ищет добра от добра, как говорится. И в этом поиске, в этой жажде жизни как бы пересекает грань счастья и благополучия - и ввергает в горе и себя, и близких, с которыми связана его судьба.

Веллер "Звягин"

Лишь немногие располагают собой и своим добром по
собственному усмотрению, прочие же подобны обломкам в реке: не они плывут, а их несет. Одни, гонимые волной послабее, движутся медленней и отстают, других она влечет быстрее, те выброшены на ближний берег стихающим течением, эти унесены в море стремленьем потока. Поэтому следует установить, чего мы
хотим, и добиваться желаемого с упорством. ....... Я могу привести слова твоего Эпикура и так выкупить это письмо: "Тяжко всегда начинать жизнь сначала". Или, если так лучше можно передать смысл: "Плохо живут те, кто всегда начинают жизнь сначала". Ты спросишь, почему: ибо эти слова нуждаются в разъяснении. - Потому что жизнь у них никогда не завершена. Не может быть готов к смерти тот, кто едва только начал жить. Поступать нужно так, будто мы уже довольно пожили. Но так не может думать тот, кто едва приступает к жизни. Напрасно мы полагаем, будто таких людей мало: почти все таковы. А некоторые тогда и начинают жить, когда пора кончать. А если тебе это кажется удивительным, я могу удивить тебя еще больше: некоторые кончают жить, так и не начав. Будь здоров.

Сенека. Письма.

Прежде всего надо заметить, что мужчина по своей природе обнаруживает склонность к непостоянству в любви, а женщина — к постоянству. Любовь мужчины заметно слабеет с того момента, когда она получит себе удовлетворение: почти всякая другая женщина для него более привлекательна, чем та, которою он уже обладает, и он жаждет перемены; любовь женщины, наоборот, именно с этого момента возрастает. Это—результат целей, которые ставит себе природа: она заинтересована в сохранении, а потому и в возможно большем размножении всякого данного рода существ. В самом деле: мужчина легко может произвести на свет больше ста детей в год, если к его услугам будет столько же женщин; напротив того, женщина, сколько бы мужчин она ни знала, всё-таки может произвести на свет только одно дитя в год (я не говорю здесь о двойнях). Вот почему он всегда засматривается на других женщин, она же сильно привязывается к одному, ибо природа инстинктивно и без всякой рефлексии побуждает её заботиться о кормильце и защитнике будущего потомства. И оттого супружеская верность имеет у мужчины характер искусственный, а у женщины—естественный, и таким образом, прелюбодеяние женщины как в объективном отношении, по своим последствиям, так и в субъективном отношении, по своей противоестественности, гораздо непростительнее, чем прелюбодеяние мужчины.

Шопенгауэр. "Метафизика половой любви"

Он посмотрел на молодую женщину -- та спала на одной из
кроватей. Он подошел к своему чемодану, открыл его и достал
из-под груды рубашек и трусов трофейный пистолет. Он достал
обойму, посмотрел на нее, потом вложил обратно. Он взвел курок.
Потом подошел к пустой кровати, сел, посмотрел на молодую
женщину, поднял пистолет и пустил себе пулю в правый висок.

Сэлленджер. Хорошо ловиться рыбка-бананка

Последняя мысль относилась уже к Анне. Я чувствовал нежное касание ее подрагивающего языка, ее глаза между полусомкнутыми ресницами были так близко, что я, казалось, мог нырнуть в их влажный блеск и раствориться в нем навсегда. Наконец стало не хватать дыхания, и наш первый поцелуй прервался, ее лицо
повернулось в сторону, и теперь я видел его в профиль, она закрыла глаза и провела языком по губам, словно они пересохли, — все эти маленькие мимические движения, в другой ситуации не имевшие бы никакого значения или смысла, невероятно волновали. Я вдруг понял, что нас уже ничего не разделяет, что уже все возможно, и моя рука, лежавшая на ее плече, простое прикосновение к которому
минуту назад казалось почти кощунством, просто и естественно легла ей на грудь. Она чуть отстранилась — но, как я сразу понял, только для того, чтобы моя ладонь не встречала никаких препятствий на своем пути.

Пелевин. Чапаев и Пустота


Tags: АВ, интересно, литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments